Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9

практически уже знал, кем он был ранее, выполз как краб из черной пещеры на свет и щурился, смотря на Уилла, склонившегося над Джимом, приценивался к папе Уилла, в изнеможении согнувшемуся на недвижным Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 телом мальчугана, а карусель тем временем стала двигаться медлительнее, медлительнее и, в конце концов, тормознула, покачиваясь как паром на волнах развеваемой ветром травки.

Карнавал походил на большой погасший очаг, в каком мелькали угольки — это загорались Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 взоры у подкрадывающихся ближе теней, узревших сцену, разыгравшуюся около карусели.

Там же освещенный луной лежал разрисованный мальчишка по имени Дак.

Там же валялись убитые драконы, разрушенные башни крепостей, чудовища из Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 невообразимых времен, напоминавшие испорченные при чеканке монеты, птеродактили, похожие на бипланы, сбитые в старых междоусобных войнах, изумрудные раки, выброшенные на белоснежный песочный сберегал приливом жизни, который никогда больше не повторится; все эти Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 картинки изменялись на очах, двигались, съеживались больше по мере того, как малюсенькое тело остывало. Глаз на втянувшемся от холода пупке, казалось, неприлично подмигивал; сосок, изображавший глаз большущего мастодонта сморщился, и чудовище ослепло, с ревом Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 проклиная свою слепоту; любая картина, украшавшая ранее взрослого мистера Дакка, сейчас в миниатюре была перенесена на кожу мальчугана, а кожа его напоминала ветхий брезент, натянутый на теннисную ракетку, каркасом которой Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 служили кости мальчугана.

С лицами выходцев из могил уродцы, потерпевшие поражение в битве за чистоту души, появлялись из мрака, чтобы с любопытством, как будто на карусели скользнуть вокруг Чарльза Холлуэя, освободившегося от угнетавшей его Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 тяжести.

Уилл на некое время остановил свои отчаянные пробы возвратить Джима к жизни; нет, он не ужаснулся наблюдателей, вышедших из тьмы, для этого не было времени! А если б он Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 направил на их внимание, то нашел бы, что уродцы просто глубоко дышали, будто бы уже долгие и длительные годы не имели доступа к настолько редчайшему и красивому воздуху!

И пока Чарльз Холлуэй Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 следил и совместно с ним смотрели державшиеся на расстоянии фосфорические как гнилушки, мокроватые, как у омаров и хладнокровно-бесстрастные глаза; в это время мальчишка, который был мистером Даком, холодел с каждым мгновением, так Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 как погибель разрушала охранявшие его изгороди из рисунков ночных кошмаров, дымящихся молний моментальных набросков, которые извивались, свертывались, прижимались к земле либо взлетали ввысь, подобно страшным знаменам проигранной войны, потом один за одним они Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 начали исчезать с распростертого на земле тщедушного тела.

Бессчетные уродцы со ужасом смотрели вокруг, как будто ущербная луна внезапно проскочила в полнолуние, и в ее ярчайшем свете они смогли узреть все, что Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 ранее был укрыто мглой; они растирали свои запястья, как будто освободившиеся от цепей, терли шейки, как будто ужасная тяжесть упала с их согнутых плеч. Они с трудом выкарабкивались из Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 могил, в каких были живьем погребены, протирали глаза, с недоверием оглядывались на нагромождения страданий, которые испытали около замершей карусели. Если бы хватило смелости, они наклонились бы, потрясая руками над этим мраморно-бледным лицом с Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 мертвенно-улыбающимся ртом. Но если бы это случилось, они оцепенели бы, лицезрев, как их собственные портреты, живы свидетельства их жестокой жадности, злости и отравляющей жизнь вины, итоги увиденного их слепыми в сути очами Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, произнесенного их искалеченными ртами, изготовленного их заманивающими и обманывающими телами, как все это таяло на убогом могильном холме снега, в который перевоплотился всесильный Дак. Там растаял Скелет! ущербно-премудрый пятящийся Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 рак Лилипут! Вот и Глотающий Лаву уже покидал тело этого осеннего человека, следуя за черным Палачом, там рвался ввысь и исчезал пустой, парящий по ветру монгольфьер, Человек Воздушный Шар, Толстяк Прекрасный поднялся в незапятнанный Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 воздух — все это совершалось там! там рассеивались и исчезали криминальные шайки и банды по мере того, как погибель дочиста отмывала разрисованную доску!

И вот уже там лежал обычный мертвый Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 мальчишка, совершенно не покоробленный картинами, смотрящий на звезды пустыми очами мистера Дакка.

— Ах-х-х-х-х…

Облегченно вздохнули хором странноватые люди, прятавшиеся в мгле.

И здесь орган-Каллиопа, может быть в Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 последний раз бросил начальственный крик инспектора манежа. Полностью может быть и то, что это гром спросонья оборотился в облаках. И после чего все вокруг двинулось и завертелось. Уродцы ударились в паническое бегство. На север, на Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 юг, восток и запад, освободившиеся от балагана, от обладателя карнавала, от произвола внегласного закона, свободные от всех и каждого, они бежали как свиньи, как кабаны с вырванными клыками либо ленивцы, испуганные бурей Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9.

Могло показаться, что каждый, убегая, дернул за растяжку и вынул колышек, к которому крепился брезент балагана.

Сейчас небо содрогнулось от гибельного выдоха, пущенного в землю посреди грохота, треска и скрипа Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 схлопнувшейся мглы, когда балаганы и шатры свалились, освободив занимавшееся либо место.

Со змеиным свистом растяжки моментальным видном кобры летели, хлопали, скользили и как будто косили травку.

Тросы большущего Головного Балагана Уродцев вздрагивали в конвульсиях Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, громили несущие столбы, как кости — мелкие ломались от средних, а средние от циклопических, как у бронтозавра. Все качалось перед неизбежным падением.

Шатер кочевого зверинца захлопнулся как сумрачный испанский веер.

Другие Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 палатки и шатры, расставленные на лугу, повалились, как будто по команде, поданной ветром, поднявшимся при падении гиганта.

Потом, в конце концов, Балаган Уродцев, как будто большая меланхоличная праматерь, страшная птица рептилия, после минутного Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 колебания была втянута в Ниагару взбесившегося воздуха, лопнули триста пеньковых змей, расщепились и упали темные боковые споры, как будто зубы, вырванные из гигантской челюсти, по воздуху лупило разрушающееся крыло площадью во много Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 акров, схожее на воздушный змей, пытающийся улететь, но связанный с землей — он был должен в конце концов уступить тривиальному самому обычному притяжению, был должен развалиться под собственной своей тяжестью, под своим роковым Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 весом.

Сейчас этот большой балаган выкидывал горячие гнилостные вздохи земли, тучи конфетти, которое было старым уже в ту пору, когда каналы Венеции не одевались камнем, и выдавливал струи сладостной розовой ваты, похожие на Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 утомленных ленивых удавов. Разрушаясь, шатры и балаганы сбрасывали кожу, неутешно стенали до последнего мига, пока высочайшие бревна, представлявшие собой музейную уникальность и служившие спинным хребтом чудовища не свалились с Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 грохотом и ревом 3-х пушечных залпов.

Полоумный орган-Каллиопа еле выдерживал давление пара и ветра.

Поезд покинутой игрушкой стоял в поле.

Уродливые намалеванные маслом лубочные картины хлопали в ладоши на последних еще стоявших Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 флагштоках, потом и они повалились на землю.

Скелет, единственная странноватая личность, стоявшая слева, наклонился, чтоб подобрать тело хрупкого мальчугана, который был мистером Даком. Потом он удалился в поля.

Через мгновенье Уилл увидел Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 узкого человека и его ношу, человек шел по склону холмика следом за убежавшей карнавальной челядью.

Лицо Уилла отражало все происходившее, чутко воспринимая резвую смену событий, шум, клики, суматоху, погибель и бегущие прочь Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 души. Кугер, Дак, Скелет, Лилипут, который был торговцем громоотводами, не убегайте, вернитесь! Мисс Фоли, где вы? Мистер Кросетти! Все завершилось! Успокойтесь! Все в порядке! Возвращайтесь, возвращайтесь же!

Но ветер уже расправлял травку, примятую Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 их ногами, и сейчас они могли бежать вечно, пытаясь перегнать самих себя.

Потому Уилл возвратился вспять, присел над Джимом, нажал на его грудь и отпустил, еще нажал и отпустил, потом, дрожа от испуга Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, дотронулся до щеки собственного дорогого друга.

— Джим?..

Но Джим был холоден как пласт вывернутой лопатой земли.


54


Под покровом холода, казалось, все таки затаилась некрепкая последняя теплота, в белой коже Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 прятался некоторый цвет, но когда Уилл пощупал запястье Джима, не отыскал пульса, когда приложил ухо к его груди, не услышал сердца.

— Он мертв!

Чарльз Холлуэй подошел к отпрыску и погрузился на колени перед его другом Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, чтоб дотронуться до недвижного гортани, до застывшей груди.

— Нет, — озадаченно произнес он, — не совершенно…

— Мертвый!

Слезы хлынули из глаз Уилла. Он ощутил себя разбитым, трясущимся, отчаявшимся и убитым.

— Прекрати Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 реветь! — заорал отец. — Ты хочешь спасти его?!

— Уже очень поздно… о папа!

— Замолчи! Слушай!

Но Уилл плакал.

Тогда отец оттащил его в сторону и стукнул. Один раз по левой щеке. И один раз очень Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 по правой.

Все его слезы после этой встряски кончились, не осталось ни слезинки.

— Уилл! — Отец люто ткнул пальцем в него и в Джима. — Прокляни это, Уилли, все это, всех этих — мистера Дакка Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 и его шайку, ведь им нравятся плачущие, Боже мой, как они обожают слезы! Господи Иисусе, чем подольше ты рыдаешь, тем больше они пьют соли, стекающей с твоего подбородка. Завопи, завой — они как Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 кошки почуют твое настроение. Подымись! Встань с колен, прокляни этот карнавал! Прыгай, пляши! Вой и ори от радости! Ты слышишь! Ори, Уилл, пой, но больше всего смейся, это главное, что у Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 тебя есть — смейся!

— Я не могу!

— Ты должен! Это все, что у нас есть. Я знаю! В библиотеке! Колдунья сбежала, Бог мой, как она удирала! А позже, я же застрелил ее при помощи Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 хохота. Всего только ухмылка, Уилли, ночное отродье не выносит ее. Так как в ней — солнце. Мы не сможем пересилить их, если будем суровыми, Уилл!

— Но…

— Но это ж реальный ад! Ты лицезрел зеркала Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9! Эти зеркала наполовину затолкали меня в могилу. Они представили меня в морщинах, представили гниющим! Они шантажировали меня! Они до того зашантажировали мисс Фоли, что она примкнула к их помпезному маршу в никуда Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, присоединилась к дурачинам, которые желали завладеть всем! Самое идиотическое желание: завладеть всем! Бедные окаянные болваны. Их приманило ничто, пустышка, они как будто бессловесная собака, которая, уронив кость, кидается следом за Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 отражением кости в пруду. Уилл, ты видишь: каждое из зеркал повалилось. Как ледяная глыба в оттепель. Без камня, без ружья либо ножа — только от моих зубов, открытых в ухмылке, от моего Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 гортани, языка и легких, издавших звуки хохота, я расстрелял эти зеркала чистейшим презрением! Я уничтожил 10 миллионов испуганных болванов и отдал возможность истинному человеку встать на ноги, выпрямиться! Встань же сейчас на свои ноги, Уилл.

— Но Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 Джим… — запинаясь, произнес Уилл.

— Полужив, полумертв. Джим всегда был таким. Вкусивший вкус злом. Сейчас он зашел очень далековато и может быть его не возвратить. Но он ведь боролся, чтобы спасти себя Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, верно? Протянул для тебя руку, чтобы свалиться, освободиться от дьявольской машины, разве не так? Потому мы доведем до конца эту борьбу за него. Давай, двигай!

Уилл натужно дернулся, потянулся, пошел.

— Беги!

Уилл Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 опять засопел, сдерживая слезы. Папа отдал ему пощечину. Слезинки метеоритами слетели со щек.

— А ну, пляши! Прыгай! Ори!

Он подтолкнул Уилла, зашаркал рядом с ним, позже с силой засунул руку в кармашек Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, так что лопнула подкладка, выкрутил его наружу и выхватил что-то блестящее серебристое.

Это была губная гармоника.

Папа выдул аккорд.

Уилл встал, снова уставившись на Джима.

Папа отвесил ему оплеуху по уху.

— Не Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 смотри! Беги!

Уилл пробежал один-два шага.

Папа выдул другой аккорд, дернул Уилла за локоть, позже схватил и подбросил его руки.

— Пой!

— Что?

— Да, Господи, что угодно!

Гармоника, фальшивя, заиграла Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 «Лебединую реку».

— Папа, — Уилл чуть тащился, утомилось, покачивая головой, и добавил, — Это ж тупо!

— Конечно! Мы и желаем этого! Глуповатый, окаянный, дурной человек! Глуповатая гармоника! Липовая мелодия!

Папа отрадно заорал. Он кружился Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 как танцующий журавль. Но он еще не опустился в тупость. Он только желал нашуметь, нагалдеть, чтобы всюду было слышно. Желал нарушить тишину.

— Уилл, — кликнул он, — а ну-ка, погромче, посмешней! Проклятье Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 ада! Не давай им пить за твои слезы, они захочут еще более! Уилл! Не отдавай им собственный плач, ведь они перевернут его и сделают собственной ухмылкой! Будь я проклят, если погибель наденет Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 мою печаль как собственный торжественный наряд. Не корми их печалью, Уилли, расслабься! Дыши поглубже! Дуй!

Он схватил Уилла за волосы и тряхнул его голову.

— Ничего… забавного… — вяло отозвался Уилл.

— Ишь ты! А Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 разве это не забавно! Я! Ты! Джим! Все мы! Истинные снайперы хохота! Смотри!

И Чарльз Холлуэй провел рукою по лицу, захлопал очами, придавил нос, подскочил как шимпанзе, завальсировал с ветерком, вышиб в пыли чечетку Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, закинув голову, как будто собирался лаять на луну, схватил Уилла и потащил за собой.

— Смерть просто забавна, будь она проклята, Господи! Наклонись и — раз, два, три, Уилл. Легче шаг. Начнем Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 с «Лебединой реки», а последующее что, Уилл?.. Далее, далее отсюда! Уилл, подай собственный божественный глас! Только без девичьего сопрано! Без воробья в консервной банке! Скачи, юноша!

Уилл подскакивал, приседал, его щеки разгорелись, гортань очистилось, как Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 будто после лимона. Он ощутил, что грудь распирает, как будто в ней воздушный шар.

Папа подул в свою серебряную гармонику.

— Это где же старики… — затянул Уилл.

— Остановись! — закричал отец.

Слышалось только Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 шарканье ног, прихлопывания, подпрыгивания, подталкивания.

А Джим? Джим был забыт.

Папа принялся щекотать Уилла меж ребер.

— Эту песню поют леди из Камптоуна!

— Дуу-да! — заорал Уилл. — Дуу-да! — Сейчас вышло уже Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 с мелодией. Воздушный шар в груди вырос, в горле запершило.

— Трек в Камптоуне — 5 миль!

— О дуу-да!

Они изобразили менуэт.

И в среднем па менуэта это случилось.

Уилл ощутил, что воздушный шар в груди Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 вырос до большущих размеров.

Он улыбнулся.

— Что? — опешил папа его белозубой ухмылке.

Уилл фыркнул. Уилл хихикнул.

— Что ты произнес? — спросил папа.

Сила надувающегося жарким воздухом шара еще обширнее раздвинула белозубую Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 ухмылку, отбросила голову Уилла вспять.

— Папа! Папа!

Он запрыгал. Он схватил папу за руку. Он помчался как сумасшедший, как в горячке, закрякал уткой, закудахтал курченком. Хлопнул ладонями по коленкам, отбил чечетку так, что Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 пыль взвилась ввысь.

— О Сюзанна!

— О не плачь…

— …из-за меня!

— Потому что я приду из…

— Алабамы с моим…

— Банджо на моей…

И они схватили вкупе:

— Груди-и-и!

Зажмурив глаза, папа наигрывал Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 радостные аккорды, гармоника, присвистывая, стучала по его зубам, он кружился и подпрыгивал, выбивая дробь каблуками.

— Ха! — Они столкнулись, чуть не сбив друг дружку с ног, заехали локтем в бок Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, треснулись головами, еще громче и порывистей выкрикивая. — Ха! О Боже, ха! О Боже, Уилл, ха! Ты слабак! Ха!

И этот обезумевший хохот перебивало только…

Чиханье!

Они кружились. И, в конце концов, стали приглядываться.

Кто Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 лежал там, на освещенной луной земле?

Джим? Джим Найтшейд?

Не пошевелился ли он? Не открылись ли его губки, не дрогнули веки? Не порозовели щеки?

— Не смотри! — Схватив Уилла за руку, папа увлек его Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 танцевать далее.

Расставив руки, они пели просто нотки: до-си-до; гармоника скупо глотала эти неотесанные мелодии из рук папы, который как будто аист отплясывал на негнущихся ногах и как Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 индюк топорщил локти. Они перепрыгивали через Джима то туда, то назад, как будто он был камнем, валявшимся на травке.

— Это кто там в кухне с Диной!

— Это кто там в кухне…

— …я знаю-ю Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9-ю-ю!

Джим облизал губки.

Никто этого не увидел. А если они и увидели, то сделали вид, что не замечают, так как страшились обмануться.

Все другое Джим сделал совсем Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 без помощи других. Его глаза раскрылись. Он следил за танцующими дурачинами. Он не мог поверить. Он был далековато, он путешествовал через годы. И сейчас, когда возвратился, не услышал ошеломленного окрика: «Эй, старина!». Все танцевали жигу Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 в стиле самбо. Слезы полностью могли бы навернуться на его глаза. Но до того как они навернулись, рот Джима покривился. Он издал подобие хохота. Так как сначала увидел глуповатого Уилла и Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 его глуповатого старенького привратника папу, которые как гориллы скакали по лугу, хотя их лица и выражали почему-либо смущение. Они перепрыгивали через него, хлопали руками, наклонялись, чтобы омыть его многоводным потоком Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 собственного звучного неиссякаемого хохота, который не тормознул бы даже если бы небо свалилось либо земля разверзлась, они желали смешить свое буйное веселье с его застенчивым удивлением, зажечь свет жизни, от детонации которого грохнули бы Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 пушки экстаза в его груди!

И посматривая вниз во время свободного замечательного танца, Уилл задумывался: Джим не помнит, что был мертвым, потому на данный момент мы не скажем ему Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 ничего, когда-нибудь позже, но не на данный момент, не… Ду-у-да-а! Ду-у-да-а!

Они даже не произнесли: «Привет, Джим» либо «Потанцуй с нами», они просто протянули руки, как будто Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 он свалился в суматохе карнавала и нуждался в помощи, чтобы подняться и присоединиться к ним. Они схватили Джима. Джим взлетел. Джим принялся плясать с ними.

Схватившись за руки, ладонь к ладошки, они Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 от всего сердца визжали, пели, отрадно прыгали, и Уилл знал, что жива кровь омыла сердечко друга. Они схватили Джима как новорожденного, хлопали его по спине, заставляя дышать, выправляя неискусное еще дыхание.

Потом Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 папа наклонился, упершись руками в колени, и Уилл перепрыгнул через него; Уилл наклонился и папа перепрыгнул, потом они встали один за одним, наклонились, хрипя свои песни, чувствуя приятную вялость во всем теле, и Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 ожидали продолжения чехарды, пока Джим, проглотив комок, застрявший в горле, разбежался и прыгнул. Но он не смог перепрыгнуть через папу, они свалились и покатились по травке, и эта куча мала орала по Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9-совиному и по-ослиному, ревела как медные трубы, как будто в 1-ый денек творенья и первозданного веселья тех, кто еще не был изгнан из райского сада.

Все это длилось до того Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 времени, пока они не сели, в конце концов, хлопнули друг дружку по плечам, обняли колени и, покачиваясь из стороны в сторону, с переполнявшим душу счастьем, смотрели один на другого, отдаваясь одурманивающему счастливому Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 умиротворению.

Тогда и они улыбнулись, и ухмылки на их лицах зажглись как будто факелы, и они поглядели в даль полей.

Опоры черных шатров валялись как слоновые бивни посреди мертвых брезентов, трепетавших под ветром Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, как будто лепестки страшенной темной розы.

Во всем спящем мире только эти трое, подобно редчайшему трио котов, с удовольствием грелись под луной.

— Что случилось? — спросил, в конце концов, Джим.

— Лучше скажи Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, что не случилось! — кликнул в ответ папа.

И они опять рассмеялись, но вдруг Уилл обнял Джима, прочно придавил к для себя и заплакал.

— Эй, — произнес Джим тихо, поглаживая его в ответ, — эй Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9… эй…

— О Джим, Джим, — произнес Уилл, — мы будем дружить вечно.

— А как, естественно. — Джим смотрелся на данный момент очень размеренным и уравновешенным.

— Все в порядке, — произнес папа. — Малость поплакали, и потому чуть-чуть Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 еще посмеемся, когда пойдем домой.

Уилл оставил Джима.

Они поднялись на ноги и стояли, рассматривая друг дружку. Уилл оглядывал отца и ощущал прилив гордости за этого человека.

— О папа, папа, это ты Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 сделал, ты это сделал!

— Нет, мы вкупе это сделали.

— Но без тебя мы пропали бы. О папа, я же совершенно тебя не знал. А сейчас я тебя знаю.

— Неужели Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 знаешь, Уилл?

— Очень даже знаю!

Они лицезрели друг дружку через мерцающий нимб воды.

— Ну, что ж, тогда — привет. Ответь, сынок, и сделай реверанс.

Папа протянул руку. Уилл пожал ее. Оба рассмеялись, вытерли Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 глаза, и только тогда пригляделись к бессчетным следам на росе, которые удирали за бугор.

— Папа, они когда-нибудь возвратятся?

— И нет. И да. — Папа упрятал гармонику. — Нет, возвратятся не они. Да, придут Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 другие люди, которые будут похожи на их. Не непременно с карнавалом. Бог знает, в каком виде они появятся в последующий раз. Но они покажутся на восходе солнца, завтра — на закате, деньком либо Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 очень поздно. Они в дороге.

— О нет, — произнес Уилл.

— О да, — произнес папа. — Мы должны остерегаться на всю оставшуюся жизнь. Борьба только началась.

Они медлительно шли вокруг карусели.

— На кого они будут похожи? Как мы Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 их узнаем?

— Кто знает, — тихо ответил папа, — может быть они уже тут.

Мальчишки стремительно обернулись.

Но тут был только луг, карусель и они сами.

Уилл поглядел на Джима, на отца Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, на себя и свои руки. Позже поднял взор на папу.

Папа грустно и серьезно кивнул, потом кивнул на карусель, взобрался на нее и дотронулся до медной стойки.

Уилл взобрался к нему. Джим устроился Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 рядом с Уиллом.

Джим погладил гриву лошадки. Уилл похлопал лошадка по крупу.

Большой круг карусели тихо наклонился, как будто следуя за приливами и отливами ночи.

Только трижды по кругу вперед Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, поразмыслил Уилл. Вот здорово!

Только четыре раза по кругу вперед, помыслил Джим. Так, старик!

Только 10 раз по кругу вспять, поразмыслил Чарльз Холлуэй. Бог мой!

И каждый угадал по очам мысли другого.

Как просто Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, поразмыслил Уилл.

Только разок, пошевелил мозгами Джим.

Но тогда, пошевелил мозгами Чарльз Холлуэй, стоило бы вам только начать, вы бы повсевременно сюда ворачивались. Еще одна поездка и еще одна. А через некое время Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 вы бы предложили прокатиться своим друзьям, и позже появилось бы еще более друзей, и так до того времени, пока, в конце концов…

Эта идея поразила из всех в один и Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 тот же момент.

…в конце концов, вы заведете обладателя карусели, надсмотрщика над уродцами… собственника некоей жалкой части вечности, который путешествует с представлениями темного карнавала…

^ Может быть, произнесли их глаза, они уже тут.

Чарльз Холлуэй Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 пробрался к механизму карусели, нашел гаечный ключ и разбил на кусочки шестеренки, расплющил зубчатки. Потом стащил с карусели мальчиков, и несколько раз стукнул по пульту управления, пока тот не сломался, разбросав прерывающиеся молнии Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9.

— Возможно, в этом нет особенной необходимости, — произнес Чарльз Холлуэй. — Может быть, она и не сбежала бы никуда без уродцев, которые дают ей энергию. Но… — Он стукнул по ящику с пультом управления Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 в последний раз и выкинул гаечный ключ.

— Уже поздно. Возможно, полночь наступила.

И прямо за его словами послушливо пробили часы на ратуше, часы на баптистской церкви, на методистской, на епископальной, на церковной Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 церкви — все часы пробили двенадцать. Ветер рассеял над землей семечки Времени.

— Кто последний у семафора, тот дряблая старушка!

Как будто из пистолетов выпалили мальчишки.

Отец колебался только мгновенье. Он ощутил Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 смутную боль в груди. Что случится, если я побегу с ними? помыслил он. Разве принципиальна погибель? Нет. Имеет значение только то, что случается перед гибелью. А мы этой ночкой сделали замечательное дело. Его даже погибель Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 не сумеет поправить. Мальчишки побежали к семафору… а почему бы не… побежать за ними?

Он так и поступил.

Господи! Как отлично было бросить следы жизни на росе в прохладных полях этим новым Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 еще темным, внезапно схожим на Рождество с утра. Мальчишки бежали как пони в упряжке, зная, что какой-то из них первым дотронется до столба семафора, а другой вторым либо совершенно не дотронется Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, и на данный момент эта 1-ая минутка нового утра не была минуткой либо деньком, либо днем безвозвратной утраты. Сейчас не было времени учить лица, рассматривать, смотрится ли один старше, и как молодее Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 другой. Сейчас был таковой денек октября, таковой денек года, который внезапно оказался существенно лучше, чем можно было представить всего только один короткий час тому вспять, денек с луной и звездами, парящими Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 в потрясающем вращении, неизбежно ведущем к рассвету; и с ними, ковыляющими по полям, и с последним плачем этой ночи, и с поющим, смеющимся Уиллом, и с Джимом, отвечающим на все вопрос тем Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9, что побеждает волны сухого жнивья по направлению к городку, где они могли прожить еще длинноватую вереницу лет в домах, стоящих напротив.

И прямо за ними достаточно медлительно следовал средних лет мужик Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 со своими то суровыми и сумрачными, то благодушными и радостными идеями.

Полностью может быть, что мальчишки замедлили бег. Они никогда об этом не думали. Может быть, сам Чарльз Холлуэй ускорил шаг. Он Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 и сам не мог бы об этом сказать.

Но даже бегущий совместно с мальчишками мужик средних лет смог выдюжить.

Уилл хлопнул, Джим хлопнул, папа хлопнул по основанию семафора в один и тот же Спризнательностью к Дженет Джонсон, которая научила меня писать, и к Сной Лонглей Хоуш, который очень давно учил меня поэзии в Лос-Анжелесской средней школе, и - страница 9 миг.

И ветер присоединился к их ликующе кричащему трио.

Потом, как отметила наблюдавшая за ними луна, все трое распрощались со своим неистовством, и тихо направились в город.




sputniki-i-vodi-pod-zemlej-a-k-larionov-zanimatelnaya-gidrogeologiya-izdatelstvo-nedra.html
sputnikovaya-sistema-glonass-referat.html
sputnikovie-sistemi-navigacii.html